Строение лесных почв

Тот факт, что после тесной растительности в почве не ока­зывается. значительного содержания перегнойных веществ, замечен был еще Рупрехтом и с той поры подтвержден всемиї исследователями, обращавшими внимание на этот вопрос. Я не буду здесь приводить известных по этому предмету фак­тов, собранных в книге г. Докучаева, и укажу только на рез­кий пример, виденный мною летом в восточной Рос­сии. В окрестностях Уфы, как известно, почвы суть довольно богатый чернозем; между тем и 40 верстах от Уфы к востоку чернозем сразу обрывается, потому что начинается чесная область, и под этим лесом, оче­видно очень древним, почва окрашена всего дюйма на 2—3, но и то в светло-бурый цвет. Затем в центре гор, на половине пути из Уфы в Златоуст (но земскому тракту), встречается обширное плато верст до 50 в поперечнике, невидимому с очень древних времен свободное от леса, а может быть, и никогда не бывшее иод ним. Все это плато занято черноземом, обра­зовавшимся здесь при весьма оригинальных условиях, и чернозем этот очень богат органическими веществами и очень глубок. Потом, далее к востоку чернозем начинает­ся уже за Миасским заводом, по пути к Троицку; здесь его появление совпадает с исчезновением лесов и началом степей.

Строение лесных почв

Отыскание причин, по которым лес не может способство­вать накоплению в почве органических веществ, по моему мнению, весьма важно потому, что этим в значительной степени могут быть объяснены способы накопления пере­гноя в почвах под некоторыми видами травяной раститель­ности. Попытка дать объяснение, почему именно леса не могли об­разовать чернозема, сделана до сих пор, как кажется, только г. Докучаевым. Описавши в своей книге «Рус­ский чернозем» поперечные разрезы лесных почв, г. Докучаев объясняет замеченные им факты (слабое окрашивание почвы под слоем подстилки) следующим образом.

Вышеописанное строение лесных почв имеет в данном во­просе и еще одно значение. Как известно из работ Гризебаха и Россмесслера, а равно и из новейших исследований над влиянием лесов на климат, температура лесных местностей летом всегда ниже (при равенстве других условий), чем в от­крытых полях; зато влажность в первых местностях обыкно­венно значительнее. В полном согласии с этим находится и вы­шеописанное нами физическое состояние лиственного войлока. А кому не известно, что избыток воды в почве мешает прони­кать в нее воздуху, — препятствует горению в ней органи­ческих веществ и обусловливает долгое сохранение солей закиси железа; словом, создаются приблизительно те же условия, что наблюдаются и в местностях болотистых. А при такой обстановке образуются кислые северные луга, а не слад­кие степные почвы».

В этом отношении (т. е. во всем, что касается накопления органических веществ в лесу поверх почвы) г. Докучаев вполне согласен с мнением, высказанным раньше г. Богдановым, который тоже утверждал, что органические вещества в лесу должны сгорать медленнее и не столь полно, сравнительно с разложением на открытых местах. Допустивши это, г. Бог­данов, естественно, пришел к заключению, что в лесу должно более накопляться органических веществ, между тем г. Доку­чаев к своим цитированным выше словам делает такое непо­нятное для меня заключение: «Таким образом, приводимые выше соображения проф. Богданова в пользу „медленного и неполного горения растительных остатков в лесу говорят скорее против, чем за лесную гипотезу.

Нет сомнения, — продолжает г. Докучаев, — что та же плотность лиственного войлока, то же относительно хорошее сохранение его составных частей должны, без сомнения, пре­пятствовать и механическому просачиванию в подпочву различ­ного рода гниющих веществ, тем более что обыкновенно мас­сивные наземные части деревьев (стволы их), прежде чем раз­рушиться и развалиться на части, настолько мелкие, что они могли бы проникнуть в грунт через различного рода сква­жины, успеют уже потерять на воздухе большую часть своего органического вещества; кто бывал в глухих, никогда не чи­щенных и заваленных буреломом и гнилью лесах, тот знает, что иногда достаточно прикоснуться палкой к какому-нибудь лежащему гнилому гиганту — дубу, чтобы он развалился в труху».

Вот все, что высказано г. Докучаевым насчет веществ, обра­зующих лесную подстилку, включая сюда и поваленные стволы в первобытных лесах. В тексте и примечании г. Докучаев говорит, что вопрос об участии лесов — «самый трудный для решения», потому что «для вполне научного выяс­нения его» у нас нет много данных. «Я разумею здесь, главным образом, — говорится в примечании, —  сравнительное ко­личество годового прироста как древесной, так и травянистой растительности, как подземных, так и надземных частей их) сравнительное годовое количество гниющей растительности, — в том и другом случаях; в) характер процессов гние­ния в дремучих лесах и на открытых степях и пр. Г-ну Докучаеву, как можно судить по этим словам, остались совершенно не известны те данные, весьма многочисленные, которые по многим указанным в его примечании вопросам давно уже имеются в сельскохозяйственной и лесоводственной литературе. Останавливаясь пока на рассмотрении лесной подстилки, мы можем, как я думаю, разъяснить ее роль в накоплении орга­нических веществ вполне удовлетворительно на основании тех исследований, которые у нас есть.

Прежде всего нужно указать на то обстоятельство, что условия для разложения лесной подстилки, находящейся постоянно под покровом древесных крон и почти недоступной прямому влиянию солнечных лучей, весьма благоприятны. Если на открытых местах разложение органических веществ на поверхности почвы происходит весьма быстро благодаря смачиванию росами и дождями и несмотря на быстрое высы­хание днем и в сухую погоду, то в лесной подстилке, которая, несомненно, высыхает медленнее, разложение должно про­исходить еще быстрее. К этому присоединяется еще то обстоя­тельство, что при сколько-нибудь значительной толщине под­стилки дождевая вода задерживается преимущественно в ней, и только часть ее попадает в почву. Вольни показал, что при толщине мертвого органического покрова в один дюйм почва под ним в среднем бывает суше почвы без покрова, несмотря на более сильное испарение воды из последней; покров задер­живает воду в гораздо большем размере, чем уменьшает испа­рение, и сохраняет влагу в почве только в том случае, когда толщина его не более 0.5 дюйма. Влажность подстилки и ее сравнительно большая толщина указываются между прочим а наблюдениями г. Докучаева: «Даже при сильных продол­жительных жарах, — говорит он, — горизонт А. (особенно нижние его части) обыкновенно оставался сырым, иногда влажным; при его снятии на поверхности слоя В (т. е. на поверх­ности собственно почвы) почти всегда замечались потные пятна. Толщина лиственного войлока = 1—4 дюймам».