Причины отсутствия чернозема

Относительно сладкого гумуса я сделал замечание раньше; что же касается сгорания (по выражению г. Докучаева) орга­нических веществ при намеченных условиях, то заключения г. Докучаева об этом совсем не справедливы и сделаны только потому, что он, по-видимому, совсем не принял в расчет суще­ствование исследования об условиях разложения органических веществ; положение, что для этого необходимы «теплота, влаж­ность и доступ воздуха», общеизвестно, а между тем при ука­занных г. Докучаевым условиях в юго-восточной России влаж­ности очень мало, а следовательно, и разложение органических веществ будет происходить весьма слабо, так что условия являются наиболее благоприятными для накопления в почве органических веществ, а стало быть, и для образования черно­зема. Относительно юго-востока России сам г. Докучаев в дру­гом месте своей книги доказывает, что причиной отсутствия там чернозема был совсем не климат: известно ведь,— го­ворит он, — что между главными членами Аралокаспийских образований едва ли не первое место занимают солонцеватые глины и пески, а такие породы, как мы видели, если они являются и в сплошной черноземной полосе России, обыкновенно несут на себе или нетипичный чер­нозем, или этот последний вовсе отсутствует на них. Подоб­ных же, вполне справедливых мест можно было бы привести из книги г. Докучаева еще несколько, если бы необходимо было доказывать, что только почвенные условия составляют при­чину отсутствия чернозема в юго-восточной России и что там же возле, при изменении почвенных условий, мы находим чернозем, как, например, на Ергенях и в Прикавказье.

 

Переходя к влиянию климатических условий северной по­лосы, г. Докучаев говорит: «На севере России, напротив, годо­вой прирост растительности должен быть несравненно больше ее расхода; благодаря короткому лету и вообще сравнительно низкой температуре, благодаря значительному количеству осадков, благодаря, наконец, тому обстоятельству, что наши северные луга и летом зачастую покрываются водой, здесь хотя бы в сущности и незначительный прирост растительности медленно сгорает на воздухе и в почве». Гумус здесь «должен, — по мнению г. Докучаева, — скопляться, главным образом, в виде торфянистых и болотно-наземных масс». Я должен признаться, что не понимаю, что значит «болотно-наземная масса», и потому не могу судить о последнем заключении г. Докучаева; что же касается того, что в северной России (куда, если идет речь о черноземе, должна быть отнесена, на­пример, и Москва) прирост растительности должен быть больше, чем гниение, то это совершенно не верно; значительная влаж­ность даже и при гораздо меньшей температуре может при­вести, как мы видели из первых глав настоящей книги, к тому, что разложение будет значительно превышать прирост. К этому нужно прибавить еще, что нечерноземные местности не всегда холоднее черноземных; например, в черноземном Сарапуле средняя температура с апреля до октября включительно (на­чало и конец растительного периода и гниения) 10.21° С, тогда как в Москве температура эта 11.87°, в Горках — 11.65° и т. д.

Наконец, средняя часть между указанными крайними характеризована именно тем, что она средняя, причем не ука­зано, каково же здесь может быть соотношение между приро­стом и гниением. «Само собой понятно, — говорит г. Докучаев (там же), — в несравненно лучших климатических условиях стоит дикая растительность в средней черноземной полосе России; здесь нет ни того избытка теплоты, ни того недостатка влаги, которыми страдает юго-восточная, а частью и южная Россия; здесь, с другой стороны, нет и той излишней влаж­ности и недостатка теплоты, которыми обусловливается боло­тистый характер почв северной России; вот почему и быстрота гниения растительности и характер этого про­цесса должны носить на себе здесь средние свойства между крайним югом и севером России».