Сорные травы

Выше сказано было, что в хлебах со старостью пашни поселяется громадное количество сорных трав; те же самые травы заселяют потом и залоги, когда пахота будет прекра­щена. Эти сорные травы бывают различны, но всегда можно резко отделить друг от друга два сорта этих сорных трав: в одном случае между хлебами и на залогах разрастаются злаки, которые мы назовем в отличие от степных залежными злаками; в другом случае хлеба засоряются и залоги зарас­тают разными травами из многих семейств, но не из злако­вых. Всякую пашню и всякий залог можно отнести по его растительности к одному из этих двух классов.

Сорные травы

Мы остановимся сперва на рассмотрении того случая, когда на пашнях и залогах растут не злаки, а другие растения, которые все вместе носят в степной полосе общее на­звание бурьяна. В этом случае каждый хозяин, если он предвидит, что у него залоги будут бурьянистые (а предвидеть это, как мы уви­дим ниже, он действительно может), в состоянии заранее десятками десятин сплошь — полынью, осотом (Cirsi arvense), молочаем (Euphorbia) и т. п. травами, или смесь их с другими, подобными им в хозяйственном отношении растениями? Полный размер этого невыгодного условия опре­деляется тем (и я в особенности считаю нужным указать на это обстоятельство), что если залог сплошь зарос сильным бурьяном то на нем в течение нескольких лет ничего, кроме бурьяна, не будет. В этом случае бурьян может быть вытеснен только степными злаками, т.е. тонконогом, типцом и ковылем. Смена растительности происходит таким образом, что буръянистый залог прямо преобразуется в степь.Преобразование это чрезвычайно интересно, и я мог наблюдать его во многих случаях, потому что в нескольких местах имел возможность исследовать рядом лежащие залоги от 2- до 10-летней старости, и притом залоги, окруженные с разных сторон обширными степными участками.

В первые годы, когда еще почва очень рыхла, бурьяны на залогах разрастаются необыкновенно роскошно и с ними немыслима конкуренция никаких злаков; всякий злак будет так затенен листвою бурьянов и затеснен ветвями их стеблей, что может развиваться только весьма скудно. Бурьян растет, как лес, выше человеческого роста, с более низким подседом из разнообразнейших растений, из которых иные (большей частью разные виды Stellaria, Cerastium и других звездчатковых) стелятся близ самой поверхности почвы, между тем как некоторые сложноцветные, крестоцветные и губоцветные вырастают иногда до 3 аршин вышиною. Так бывает года два, три, даже четыре; но если степь близка, а пространство залога не велико, то уже с первых лет на нем можно найти все стенные злаки, т.е. и типец, и тонконог, и ковыль. В подобны случаях семена этих злаков могут легко рассеваться по залогу.

Из степных злаков ковыль, как известно, обладает способностью не только легко рассевать свои семена на далекие расстояния (при чем длинные ости способствуют переносу их ветром), но и углубляться в почву, что я имел возможность наблюдать постоянно. У семян ковыля пользуясь всяким клочком, мало-мальски удобным для раз­вития, злаки эти укореняются местами и растут в виде отдель­ных, незначительных по величине кустов кое-где изредка между бурьяном, так что иногда на нескольких десятках квадратных сажен едва можно найти куст какого-нибудь из этих злаков. Занимая сперва такое скромное положение, злаки эти, раз укоренившись, уже никакими средствами (кроме пахоты) не могут быть вытеснены с занятых ими мест. Корни их очень глубоки, так что засухи, в сильной степени подавляющие разви­тие бурьяна, не вредят им, а напротив, только способствуют боль­шему развитию их, ослабляя конкуренцию бурьяна. Поэтому с каждым годом кусты этих злаков делаются все больше и больше. С поселением их на залоге условия для рассевания семян их между бурьяном становятся благоприятнее, между тем как бурьян при постепенном уплотнении почвы становится все мельче и мельче, растет уже не так густо и, следовательно, не столь сильно оттеняет почву и стесняет злаки. Поэтому мест, благоприятных для прорастания и развития тонконога, типца и ковыля, становится больше, количество кустов этих злаков и размеры кустов увеличиваются. Ковыль или типец, из года в год, выбрасывая из куста все большее и большее число стеблей, постоянно и с непреодолимою для других растений

На нижней части находится весьма твердый, острый, как игла, шип, поставленный несколько вкось наподобие конца штопора. Нижняя часть ости, будучи сперва прямою, после созревания и высыхания семени ока­зывается скрученною на множество оборотов. Благодаря этому (как заме­тил Ф. Дарвин) семена ковыля, ткнувшись острием в землю, от скручивания ости поворачиваются много раз в одну сторону и завинчиваются в почву. Завинчивание это продолжается очень долго благодаря тому, что ость от перемены влажности днем и ночью то раскручивается до неко­торой степени, то скручивается вновь. На землях рыхлых (на залогах, У кротовых ходов, у сурковых нор и т. п.) я находил семена новые, углу­бившиеся в почву — большей частью несколько вкось — до вершков, причем или просверлены были даже некоторые комочки земли. На плот­ных почвах 15—20-летних залогов я не находил, однако, семян, углу­бившихся более чем на 0,7 их длины, но при значительной плотности почвы и это уже весьма много.