Смена растительности

Десятками десятин сплошь — полынью, осотом (Cirsi arvense), молочаем (Euphorbia) и т. п. травами, или смесь их с другими, подобными им в хозяйственном отношении растениями? Полный размер этого невыгодного условия опре­деляется тем (и я в особенности считаю нужным указать на это обстоятельство), что если залог сплошь зарос сильным бурьяном то на нем в течение нескольких лет ничего, кроме бурьяна, не будет. В этом случае бурьян может быть вытеснен только степными злаками, т.е. тонконогом, типцом и ковылем. Смена растительности происходит таким образом, что буръянистый залог прямо преобразуется в степь. Преобразование это чрезвычайно интересно, и я мог наблюдать его во многих случаях, потому что в нескольких местах имел возможность исследовать рядом лежащие залоги от 2- до 10-летней старости, и притом залоги, окруженные с разных сторон обширными степными участками.

В первые годы, когда еще почва очень рыхла, бурьян на залогах разрастаются необыкновенно роскошно и с ними немыслима конкуренция никаких злаков; всякий злак будет так затенен листвою бурьянов и затеснен ветвями их стеблей, что может развиваться только весьма скудно. Бурьян растет, как лес, выше человеческого роста, с более низким подседом из разнообразнейших растений, из которых иные (большей частью разные виды Stellaria, Cerastium и других звездчатковых) стелятся близ самой поверхности почвы, между тем как некоторые сложноцветные, крестоцветные и губоцветные вырастают иногда до 3 аршин вышиною. Так бывает года дна, три, даже четыре; но если степь близка, а пространство залога не велико, то уже с первых лет на нем можно найти все степные злаки, т. е. и типец, и тонконог, и ковыль. В подобных случаях семена этих злаков могут легко рассеваться по залогу, пользуясь всяким клочком, мало-мальски удобным для развития, злаки эти укореняются местами и растут в виде отдель­ных, незначительных по величине кустов кое-где изредка между бурьяном, так что иногда на нескольких десятках квадратных сажен едва можно найти куст какого-нибудь из этих злаков.

Занимая сперва такое скромное положение, злаки эти, раз укоренившись, уже никакими средствами (кроме пахоты) не могут быть вытеснены с занятых ими мест. Корни их очень глубоки, так что засухи, в сильной степени подавляющие разви­тие бурьяна, не вредят им, а напротив, только способствуют боль­шему развитию их, ослабляя конкуренцию бурьяна. Поэтому с каждым годом кусты этих злаков делаются все больше и больше. С поселением их на залоге условия для рассевания семян их между бурьяном становятся благоприятнее, между тем как бурьян при постепенном уплотнении почвы становится нее мельче и мельче, растет уже не так густо и, следовательно, не столь сильно отеняет почву и стесняет злаки. Поэтому мест, благоприятных для прорастания и развития тонконога, типца и ковыля, становится больше, количество кустов этих злаков и размеры кустов увеличиваются. Ковыль или типец, из года в год, выбрасывая из куста все большее и большее число стеблей, постоянно и с непреодолимою для других растений силою увеличивает размеры куста, вытесняя произрастающие в непосредственном соседстве с ним растения. Площадь, заня­тая другими растениями, при этом все более и более сужи­вается, пока, наконец, ковыль, типец и тонконог не поселятся в таком количестве особей и настолько но увеличат свои кусты что края образуемых ими плоских кочек будут почти сопри­касаться. Бурьян остается только в узких промежутках между кочками злаков. Тогда старый залог по растительности уже ничем не отличается от степи; превращение закончилось.