Плотность ма­теринских пород

В противовес климату Костычев выдвинул другую причину медленности разложения растительных остатков, сравни­тельно с приростом, обусловившую образование черно­зема. Этой причиной, по его мнению, является плотность ма­теринских пород, на которых образовался чернозем, обязанная их мелкоземистости, а также рельеф местности, которые пре­пятствуют воде осадков проникать в глубь почвы и облегчают ее стенание в овраги. Кроме того, плотность почвы затрудняет обмен воздуха, что замедляет процессы разложения корневых остатков. Приведем дословно высказанное им соображение в защиту этого взгляда.

«Плотные почвы, если они не трогаются земледельческими орудиями, промачиваются водою до значительной глубины только осенью и весной; с весны начинается их высыхание, уже вследствие плотности почвы, распространяющееся до глубо­ких слоев; произрастающая на такой земле дикая раститель­ность своими глубокими корнями еще более способствует вы­сыханию глубоких слоев почвы, и в силу этих обстоятельств иногда уже к началу лета мы находим почву значительно вы­сохшей до большой глубины. Вследствие ее плотности промачивание ее дождями и обмен в ней воздуха совершается слабо, и таким образом органические вещества находятся при обстоя­тельствах, самых неблагоприятных для разложения.

«Сухость почвы может обусловливаться совсем не климатом, а плотностью почвы. В этом отношении, кроме плотности почвы, имеет значение рельеф местности. Это можно видеть при наблюдениях над почвами северной границы чернозема. Здесь места влажные, с характером растительности одного рода, быстро сменяются местами сухими, с другой раститель­ной формацией. Причиной этого на незначительных расстоя­ниях никак не может быть климат, а вероятнее всего рельеф местности». И далее Костычев высказывается еще более реши­тельно: «. . . без малейшего изменения температуры, коли­честв дождевой воды, распределения атмосферных осадков, оседания рос и т. п. изменение одного только рельефа мест­ности может произвести резкое изменение во влажности почвы; если мы все это приложим к южной России... и вообще к чер­ноземной полосе, где рельеф местности в большинстве именно таков, при котором почва должна быть суше, чем в странах с другим характером рельефа, то для нас будет ясна истинная причина сухости черноземных почв по сравнению их с поч­вами северными и нам не будет надобности прибегать для объ­яснения этого во что бы то ни стало к климату и тем самым иногда впадать в невообразимые противоречия с фактами»

В настоящее время, когда мы располагаем гораздо более полными фактическими данными и более совершенными спо­собами характеристики климата различных почвенных зон и областей, с одной стороны, и несравненно более обширными сведениями о самих черноземных почвах, обнаруживающих существенные различия в разных частях и районах чернозем­ной зоны, с другой, для нас ясно, что Костычев, справедливо указав на слабость и неубедительность доводов Докучаева в защиту влияния климата в образовании черноземных почв, сам впал в крайность и допустил столь же, если еще не более зна­чительную односторонность в объяснении причин образования чернозема и накопления в нем перегноя.