Водный режим почвы

Конечно, не подлежит сомнению, что на образование чернозема и накопление в нем перегноя оказывают влияние физические свойства материн­ских пород, именно их плотность, обязанная мелкоземистости, а также рельеф местности, поскольку с ними связан водный режим почвы, от которого зависит развитие растений и про­цессы разложения растительных остатков микроорганизмами. Но на тот же водный режим оказывают несомненное влияние и существенные особенности климата, характеризуемые не только количеством осадков, но и отношением последних к ве­личине испаряемости.

Как известно, это отношение весьма различно в разных почвенных зонах — оно больше единицы в северной нечерно­земной зоне, приближается к единице в зоне лесостепи и меньше единицы в южной части черноземной полосы. Это значит, что интенсивность испарения влаги из почв в черноземно-степной зоне значительно выше по сравнению с северной нечерноземной зоной и, следовательно, большая сухость чер­ноземов зависит прежде всего от особенностей климата, чего не хотел признавать Костычев. Различия в климате разных частей черноземной зоны, на которые указывал Костычев, не могут теперь служить доводом в пользу отрицания роли климата в образовании черноземов, так как этим различиям климата соответствуют и весьма значительные различия самих черноземов, которые в настоящее время разделяются на большое число видов.

Плотность и мелкоземистость материнских пород черно­земов, а также расчлененный рельеф, которые были выдви­нуты Костычевым в качестве основной причины образования черноземов в противовес климату, не могут считаться строго обязательными условиями для образования черноземов, так как мы знаем черноземы, развитые и на легких (рыхлых) по­родах (например супесях) и в условиях очень слабо расчле­ненного равнинного рельефа. С другой стороны, те же усло­вия — плотность (мелкоземистость) материнских пород и рас­члененный рельеф можно встретить и в некоторых районах северной нечерноземной зоны, в которых, однако, мы встречаем не черноземы, а подзолистые почвы. Следует отметить также, что Костычев оставил без внимания такой важный фактор образования черноземов, как карбонатность материнских пород, значение которого было установлено несколько позднее.

Итак, мы вправе теперь сказать, что в своей критике взгля­дов Докучаева по вопросу о причинах образования черно­зема Костычев был прав, когда говорил о недостаточности и неубедительности доводов Докучаева в защиту его положе­ния о сильном влиянии климата; но он был не прав, когда стремился опропергнуть это положение Докучаева, как вообще не соответствующее действительности. В позитивной части своих суждений по этому важнейшему вопросу генетического почвоведения Костычев выдвинул, несомненно, очень ценное и научно обоснованное представление об условиях разложения растительных остатков (корней трав) и накопления пере­гноя в отношении водного режима и аэрации черноземов; это представление, понятно, не опровергало, а, наоборот, как нельзя лучше уточняло и дополняло теорию образования черно­зема, выдвинутую Докучаевым, которая именно с этим допол­нением Костычева скоро вошла в руководства (курсы) почво­ведения, начиная с известного курса проф. Сибирцева. Невидимому, это явилось следствием неопределенных результатов его опытов (проведенных с Онритовым) но изучению влияния углекис­лой извести на скорость разложения растительных остатков.