Химия или физика почв

По многосторонности своих знаний Костычев занимал особое, выдающееся положение среди русских почво­ведов; опытный химик (как теоретик, так и практик), он был в то же время микробиологом, геоботаником и агрономом. Ни одна отрасль естествознания и сельского хозяйства, сопри­касающаяся с почвоведением, не была чужда Костычеву. Энергия и настойчивость покойного исследователя известны всем, следившим за его работами. С состоя профессором Лесного института и читая по временам необя­зательные курсы почвоведения в С.-Петербургском универ­ситете, он дал около шестидесяти статей, монографий, пере­водов, докладов и заметок; он изъездил вдоль и поперек всю Европейскую Россию, включая Кавказ, Уральскую область и часть Сибири; его не пугали самые кропотливые и мешкот­ные лабораторные исследования над почвами, обыкновенно отталкивающие от себя присяжных химиков.

Ясность и после­довательность изложения, свойственные произведениям и лек­циям Костычева, особенно характеристичные; в каждой строке его статей, касавшихся химии или физики почв, чувствуется хозяин дела. Богатая эрудиция Костычева и целый ряд само­стоятельных исследований создали ему громкую, почетную и авторитетную известность как в России, так и за границей. Имя Костычева как ученого — это бесспорно крупное имя, одно из тех имен, за которыми — в историческом развитии научных дисциплин — закрепляется прочная и благодарная память. Тем более должно быть признательно Костычеву моло­дое русское почвоведение, в ряду представителей которого ему принадлежало, по общему признанию, «одно из первых двух мест».

Припомним в беглом перечне главные из работ покойного профессора-почвоведа. Чрезвычайно важный (в теоретическом и практическом отношении) вопрос о состоянии в почвах фосфора и фосфорной кислоты обращал на себя особое внимание Костычева. Он возвращался к этому вопросу несколько раз, посвятил ему свою магистерскую диссертацию и еще до шести статей и за­меток.

Благодаря Костычеву мы гораздо отчетливее представ­ляем себе теперь состав и изменяемость фосфорнокислых солей в почве; мы знаем, при каких условиях образуются в почвен­ной среде фосфаты щелочноземельных и полуторных окислов; он разъяснил нам также, в большей или меньшей степени, какое значение имеет высвобождение фосфора из сложных органических веществ почвенной массы.

 

Изучению органической части почв (перегноя), этому труд­ному и еще не достаточно разработанному до сих нор отделу общего почвоведения, Костычев подарил несколько замеча­тельных исследований, чрезвычайно остроумных по замыслу, по идеям и постановке и тщательных по выполнению. Само­стоятельными микробиологическими работами над перегноем занимался (в то время) из всех русских почвоведов один только Костычев, изучивший предварительно методы микробиологии в Париже. Ему, между прочим, принадлежит вывод, что темно-окрашенные продукты разложения растительных тканей не получаются в присутствии одних бактерий, а являются резуль­татом совместной или последовательной жизнедеятельности бактериальных и грибных форм. Им же были предприняты поверочные и критические исследования над органо-минеральными веществами, показавшие слабые стороны в извест­ной теории Грандо. По вопросу об условиях разложения орга­нических остатков в почве Костычев, совместно с некоторыми из своих учеников, дал длинный ряд прямых лабораторных опытов, проливших много света на процессы и ход накопления перегноя в почвенной среде, на зависимость этих процессов от физических особенностей почвы, на образование чернозема и его деградацию под лесами. Костычевым же высказана изящ­ная и увлекательная, хотя и односторонняя, гипотеза о пре­дельном обогащении перегноя азотом через регенерацию бел­ков в грибной плазме.