Древесная растительность

Все это указывает, что древесная растительность может переносить сильные и продолжительные засухи несравненно лучше травянистой растительности. Исследования посадок настоящего года указали мне тот­час же и причину этого. Посадки обыкновенно производятся на глубину 4 вершков; лето настоящего года было так сухо, что посаженные деревца хоть совсем почти не выросли в тече­ние трех месяцев, но и не засохли, а остались совершенно свежими. Раскапывание земли около них показало мне, что вся жизнедеятельность молодых деревцев направлена была к образованию обильных и глубоких корней. Раскапывая землю до глубины аршина и несколько глубже, я находил, что ясени, дубки, берест и вяз пустили корни в плотную, не тро­нутую плугом землю до значительной глубины, что конца корней на глубине аршина я найти не мог; толщина оторван­ных на этой глубине корней показывает, что они, по крайней мере, до 4 аршина, а может быть, и на целый аршин еще глубже идут в землю. До глубины 4 вершков в сухой земле новых корней совсем не образовалось, а развились только корни, идущие глубже.

Исследования в более старых посадках (двух-, трехлетних и старше) показали, однако, что у них сильные побочные корни находятся и у поверхности почвы; нет сомнения, что и у поса­док настоящего года корни разовьются и в верхних слоях, когда эти слои будут более влажны; следовательно, растения будут потом пользоваться и этими более плодородными слоями; в настоящем году они ничего не могут получить из этих слоев вследствие их высыхания; даже и в старых насаждениях поверхностные корни едва ли в настоящее лето приносили пользу деревьям; земля высохла глубоко и в лесу и дала такие же трещины, как на пашнях и степях.

Относительно молодого подроста в старых искусственных насаждениях я могу вполне подтвердить приведенные выше слова г. Турского: подрост этот так густ и так высок уже теперь, что об искусственном возобновлении леса на таких местах после вырубки старых деревьев не будет надобности заботиться. Исключение представляют только те места, где посажены породы, дающие слишком мало тени и потому допу­скающие развитие травянистой растительности под их поло­гом. На таких местах (преимущественно развиваются Bromus tectorum, Triticum repens или же Gallium aparine (последний в особенности под белой акацией); здесь не только нет под­роста, но и старые деревья имеют много засохших ветвей и растут вообще плохо, несравненно хуже, чем там, где деревья дают достаточную тень и потому устраняют появление травя­нистой растительности.

Вообще все наблюдения в сказанных лесах приводят к заключению, что конкуренция травянистой растительности есть единственное препятствие произрастанию леса в степях; глубокое и многократное разрыхление почвы перед посадками совсем не представляет необходимости: случайно приходилось производить посадки на только что вспаханной нови (где пахота не может быть глубокой при обыкновенных плугах), и деревья здесь росли даже лучше, чем на старых пашнях;» приходилось пахать землю только ралом, не применяя совсем плуга, — и в росте леса на этих местах не видно разницы по сравнению с местами, где работали плугом, и т. д. Отсут­ствие необходимости в глубокой пахоте ясно уже и из того, что молодые деревца беспрепятственно пронизывают корнями даже очень плотные, глубокие слои очень тяжелого (как в Великоанадольском лесничестве) чернозема. В более северной части черноземной полосы приемы лесоразведения упрощаются. По сообщению г. Шатилова, после высадки Деревцов из питомника насаждения уже не пропахиваются для истребления сорных трав, но только скашиваются эти травы, чтобы они при большом росте их не заглушали деревцов. В Тульской же обл. у нашего известного хозяина г. Левиц­кого посадка сосны со стоимостью деревцов обходится по 8 руб. 65 коп. на десятину. «Не могу себе представить более дешевой посадки, — говорит г. Левицкий. — И можно ли после этого пугаться лесоразведения? Приобретая такую цен­ность, как лес, можно ли даже назвать это расходом, перед которым стоило бы остановиться и задуматься и через то поте­рять дорогое время?».